«ЗОЛОТАЯ МОЛОДЁЖЬ» УСТРОИЛА САФАРИ НА ЛЮДЕЙ. Единственный выживший раскрыл детали того, как милиция и прокуратура заметали следы. Теперь он — дичь номер один

«ЗОЛОТАЯ МОЛОДЁЖЬ» УСТРОИЛА САФАРИ НА ЛЮДЕЙ. Единственный выживший раскрыл детали того, как милиция и прокуратура заметали следы. Теперь он — дичь номер один

**ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАХОДКА**

Урочище «Волчье Болото», 4:47 утра, 15 сентября 1989 года. Над полями висел густой, как кисель, туман. Грузовик «ЗИЛ-130», возвращавшийся с лесоповала, с трудом переползал через колдобины разбитой грунтовки. Водитель, Геннадий Петрович Крячко, мужик с пробитой сединой и вечно уставшими глазами, хотел только одного — добраться до базы и выпить стакан крепкого чая.

Он заметил её случайно. Фары выхватили из темноты белое пятно у придорожной канавы. Сначала подумал — мешок с мусором. Потом пятно шевельнулось.

Крячко заглушил мотор. В тишине, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков, он услышал слабый стон.

Девушка лежала в грязи. Босая, избитая, с неестественно вывернутой левой ногой. Серая юбка превратилась в лохмотья. Геннадий Петрович, матерый зэк, прошедший Колыму, вдруг почувствовал, как у него немеют пальцы.

— Эй, дочка… — он наклонился, снимая с себя телогрейку.

Глаза девушки открылись. Мутные, безумные. Она схватила его за рукав с такой силой, будто хотела впиться в живое.

— …тринадцать минут… — прохрипела она. — …обещали… я бежала… а они…

— Кто «они»?

— …смеются… с собаками…

Она потеряла сознание. Крячко, трясущимися руками перекрестившись, потащил её в кабину. Он не знал главного: только что эта девушка стала «дичью номер один» для очень могущественных людей.

**ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СЛЕДОПЫТ**

Областная больница № 7, 11:30. Капитан милиции Константин Ветров терпеть не мог больничных коридоров. Они всегда пахли смертью. Он стоял, прислонившись к стене, и мял в кармане пустую пачку «Примы».

Врач, пожилой хирург с лысиной в мелких каплях пота, вышел из реанимации:

— Выкарабкается. Чудо. Перелом позвоночника, гематома мозга, рваные раны ног. Ее не били, капитан. Ее травили. Как зверя. Кости ломали специально — чтобы не убежала.

— Она говорила что-то?

— Бредила. Про «забег». Про «серых волков». И имя одно твердила: «Корсак».

Ветров записал фамилию в блокнот. Почерк у него был мелкий, пулеметной очередью.

— Кто она?

— Студентка. Документов при ней не было. Но в кармане нашли обрывок справки из собеса. Фамилия — Полякова. Зовут Алевтина. Из детдома в Рязани. Круглая сирота.

Ветров похолодел. Сирота. Никто не будет искать. Идеальный расходный материал.

**ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. БОЛЬШИЕ ЛЮДИ**

Кабинет начальника Управления майора Сабурова был заставлен папками. Сам Сабуров, грузный, с заплывшими жиром глазами, смотрел на Ветрова как на врага народа.

— Ты что несешь? «Серые волки»? Какие волки, Ветров?

— Я слушал запись ее бреда. Она говорила про базу отдыха «Корсаково». Это закрытый кооператив на Рублевке. Членство — сорок тысяч рублей. Там собирается «золотая молодежь». Сыновья секретарей обкомов, дочери министров.

— И что по твоему они там делают? Пирожки пекут?

— Они устраивают забеги с препятствиями, товарищ майор. Дичь — люди. Бездомные, сироты, пьянчужки. Выбирают самого слабого. Дают фору. Потом спускают собак и… — Ветров запнулся, — …стреляют на поражение.

Сабуров побледнел. Нажал кнопку селектора:

— Секретаря ко мне. И убери эту папку, Ветров. Дело спишешь на «попытку суицида». Девка сама из окна выбросилась. Всё.

— Вы не поняли, — Ветров шагнул вперед. — Она дала показания. Назвала имя главного. «Корсак» — это позывной Матвея Корсакова. Его отец — заместитель Генерального прокурора.

Сабуров встал. Подошел к сейфу, достал пухлый конверт. Швырнул на стол.

— Здесь копии показаний свидетеля, который пытался поднять это дело до тебя. Капитан госбезопасности Забелин. Знаешь, где он сейчас?

— Где?

— В земле. Сыроежка в лесу. Потому что ломанул систему. Хочешь третий кусок хлеба с маслом? Сиди тихо.

Ветров взял конверт. Он был тяжелым, как мешок с песком.

— Я пойду.

— Иди. Но помни: у меня семья. А у тебя только дурацкое чувство правды.

**ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ОХОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ**

База «Корсаково». Интерьер напоминал царскую охотничью избу: чучела медведей, шкуры, массивные люстры из рогов. У камина сидели трое.

Матвей Корсаков — гладкий, с вороненой челкой и пальцами, унизанными перстнями. Виктор Шелест — бычий затылок, маленькие глазки-щелочки, сын министра нефтехимии. И Аркадий Берг — щуплый, нервный, с дергающимся глазом.

— Она выжила, — сказал Берг, ломая сигарету. — В больнице №7. И мусора уже там.

— Найн, — спокойно ответил Корсаков. — Ее перевезут в психушку в Химках. Папа договорился. Там она «забудет» всё за десять сеансов инсулиновой комы. А через месяц — инфаркт. Без шума.

— А капитан Ветров? — спросил Шелест.

— Ветров… — Корсаков улыбнулся. — Ветрова мы пригласим на сафари. Сделаем его главной дичью.

**ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПОБЕГ**

Ветров не спал третьи сутки. Он перепрятал Алевтину Полякову за час до приезда санитаров из психушки. Помог бывший зэк, шофер Крячко — тот самый, что нашел девушку.

Они вывезли её на развалюхе «Волга» в глухую деревню на Вологодчине, к дальней родственнице Крячко — фельдшерице с золотыми руками.

— Теперь ты дичь номер один, — сказал Ветров, глядя, как женщина перевязывает ноги Алевтине. — Ты видела их лица. Ты — доказательство.

Девушка открыла глаза. В них больше не было безумия. Только холодная, тяжелая злость.

— Я всё помню, капитан. И дорогу помню. И машины. И как их отцы стояли в стороне и курили. Я расскажу всё. На весь Союз.

— Скоро будет кому рассказать. — Ветров достал из-за пазухи пухлый конверт Сабурова. — У меня есть человек в Центральном Комитете. Он ждет только сигнала.

**ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. РАСПЛАТА**

Декабрь 1989 года. Здание на Старой площади. Чиновник с лицом аскета читал бумаги, поданные Ветровым через связного. Читал долго.

— «Красная метка»? — переспросил он. — Это их тавро?

— Да. После каждого убийства они повязывали жертве на руку красную ленту. Как трофей.

Чиновник нажал кнопку звонка. Вошел адъютант.

— Соедините меня с прокурором союзной республики. У нас большая уборка, товарищи.

В ту же ночь спецназ взял базу «Корсаково». Корсакова-младшего сняли в спальне, когда он примерял перед зеркалом новую винтовку. Генерал-прокурор Корсаков-старший был арестован у себя на даче при попытке сжечь вещдоки.

**ЭПИЛОГ**

Весна 1990-го. Алевтина Полякова, наученная опытом выживания, поступила в юридический институт. Ветров получил звание майора и перевод в Москву.

Они встретились случайно на скамейке в парке. Девушка, хромавшая на левую ногу, шла под руку с Крячко — тот выбил себе медаль «За отвагу» на пожаре и теперь гордо носил её на пиджаке.

— Здравствуйте, товарищ майор, — сказала она. — Говорят, «Красные волки» снова собираются. Уже другие люди. Другие фамилии.

Ветров кивнул.

— Значит, будем искать их, Алевтина. Теперь ты знаешь, как это делается.

Он достал новую пачку сигарет, прикурил и побрел в сторону управления. Война с теми, кому всё дозволено, только начиналась. Но теперь у правды был нюх гончей и память выжившей жертвы. А это дорогого стоит.