Мать привела малышку с большим животом к женскому доктору. Врач побледнел, поняв что случилось

– Теперь, – объяснял молодой доктор своей пациентке, – вам нужен только покой и приятные мысли. – Полный покой на протяжении шести месяцев. И никаких грядок, огородов, рюкзаков с урожаем. Вы понимаете?

Старушка мелко затрясла головой. Олег мысленно вздохнул. Как же, послушается она! Сейчас выйдет из поликлиники, и тут же помчится свои драгоценные огурцы сажать. Сколько таких он уже успел повидать…

– Маргарита Михайловна, – он решил попробовать еще разок, – у вас взрослые дети, а внуки есть? Пусть они вам помогут на даче.

Всё то же частое кивание в ответ.

– Хотите я сам поговорю с вашими родными, объясню им все…

– Та не надо, милай…Ты мне таблеточек лучше выпиши, чтоб…

– Да не нужны вам эти таблетки! Вам отдыхать нужно!

– Так…урожай пропадет.

– И черт с ним!

У меня только вчера ваш сын был, говорил «доктор, вы только ее убедите, что нельзя ей на грядках убиваться! Я сам ей и картошки куплю, и морковки, и свеклы…что вам еще надо?

– Нет, милай, негоже это.

И Маргарита Михайловна, покряхтывая, поднялась со стула, и засеменила к двери.

– Я потома ишо приду. За таблеточками.

Ох уж ему эта упертость! И ничего не поделаешь! Со стариками всегда так уговорить невозможно. И жалко их, и никак им не объяснить, что слушаться врача надо. Им проще «потома ишо придти за таблеточками». Когда дверь за пациенткой закрылась, Олег с тоской посмотрел на медсестру.

– Ох, Юля, Юля…

Она улыбнулась

– Ну что вы так расстроились? Вы же эту Ковалёву не первый год знаете.

– Знаю, знаю…и не только ее. У нас тут таких…а, всё равно, расстраиваюсь! Честное слово, из-за таких иногда уволиться хочется!

Лечишь, стараешься, все рекомендации по сто раз разжуешь, а они…Вот дался им этот огород! Можно подумать, они целый год живут со своих двух соток! А я тут вроде как лечить должен, но ведь это-то процесс двусторонний! Я лечу – они лечатся. А они…

– Олег Александрович, так ведь лет-то им по сколько? У них «огородная зависимость» в плоть и кровь впиталась. Вы их не убедите, что те же овощи стоят копейки,что дети только рады помочь.

Они и детей внуков заставят горбатиться, но участок не бросят. Зря вы только нервы свои трепле… Она не договорила.

Из-за двери раздался истошный вопль.

– Врешь, чертовка маленькая! Лучше скажи правду, а то хуже придется! – услышал Олег.

Женщина в коридоре орала так, что наверное ее было слышно и на верхних этажах, и внизу в регистратуре. И никто не вмешивается? – Паразитка мелкая, от горшка два вершка, а всё туда же!

Правду говори, паршивка! Правду!

В ответ были слышны только всхлипывания. Олег молча махнул перепуганной Юле, распахнул дверь и вышел в коридор. Кричащая женщина на него никакого внимания не обратила. Она продолжала трясти за плечи девочку лет восьми, и выкрикивать ей в лицо

– Правду ответь! Правду! Она уже замахнулась, чтобы ударить ребенка, но Олег перехватил ее руку.

– Здесь не место для семейных разборок, – сказал он. – К какому врачу вы записаны?

Женщина непонимающе посмотрела на врача. Вообще-то она была хорошенькая. Точнее, могла бы быть такой, если бы не сожженные краской, растрепанные волосы, и вульгарный макияж. Как говорится, «отмыть бы тебя и причесать, ты бы за человека сошла».

– К какому врачу вы записаны? – повторил он уже громче. И тут она словно проснулась.

– К врачу…Да к любому! Вы же видите, эта паршивка беременная уже! Пусть ее кто-нибудь осмотрит!

– Я не…, – пропищала девочка, но мгновенно смолкла под яростным взглядом матери.

– Я отведу вас к детскому гинекологу, – сказал он, и взял за руку девочку.

– Как тебя зовут?

– Мила… – Хорошо, Мила.

Ничего не бойся.

Мы пойдем к доктору, а твоей маме дадим чего-нибудь

успокоительного.

Идем.

– Я с ней пойду! – дернулась вперед женщина.

– Какой кабинет?

Олег обернулся к ней.

– Вы останетесь здесь.

А если попытаетесь устроить еще один скандал, то вам придется ждать дочь на улице.

Зайдите ко мне в кабинет.Медсестра даст вам валерьянки.

Детская ладошка в его руке взмокла от страха.

– Ни о чем не беспокойся, – повторил он.

– Доктор задаст тебе несколько вопросов, а потом осмотрит.

-Это не больно.А я буду ждать за дверью.

Потом мы вместе вернемся к маме, и я сам с ней переговорю. Заводя девочку в кабинет, Олег успел шепнуть коллеге: «Вы поаккуратнее, Нонна Эдуардовна, а то девчонка перепугана до полусмерти.

Мать истеричка».

Через пятнадцать минут Мила вышла в коридор, а следом за ней вышла и Нонна Эдуардовна с заключением.

– Олежка, девочку обследовать надо. По моей части все нормально. Никаких отклонений, никаких…контактов. Но животик и впрямь великоват. Ты проведи ее по специалистам, мало ли что там…И чем раньше,

тем лучше.

– УЗИ? Маркеры на…

– И маркеры, и рентген. И побыстрее. Хочешь, сама попрошу?

Мила стояла в сторонке, не поднимая глаз на врачей.

Она вообще, похоже, привыкла не отсвечивать. При такой-то мамашке…ничего удивительного.

– Я сам. Мила…подойди.

Девочка тут же приблизилась и впервые оторвала взгляд от пола. Совсем на мать непохожа! Огромные голубые глаза, тонкий носик. Правда, бледненькая очень. То ли от страха, то ли…еще от чего.

– Доктор говорит, что твоя мама ошиблась, – сказал он. – Ты не…вобщем, это не то, что она думает. Но живот у тебя немного увеличен, поэтому мы сейчас пройдем дополнительное обследование. Это быстро. Она кивнула и робко протянула ему руку. Олег сжал узенькую ладошку. Бедная малышка! Тянется к любому, кто проявил к ней хоть каплю участия. Он повел ее за собой, почему-то чувствуя себя ответственным за девчурку. Будто она была подкидышем, которого, ну никак нельзя бросить.

Через полчаса Олег вернулся в свой кабинет, с заключениями врачей. Милу он попросил подождать в коридоре. Мать девочки сидела на стуле, и нервно барабанила по столу кончиками ногтей. При виде Олега, правда, она стучать прекратила, но лицо ее оставалось напряженным.

– Ну? – отрывисто бросила она. – Какой там у нее срок? Аборт делать не поздно?

– Аборт, – ответил он, – делать не нужно. Никакой беременности у вашей дочери нет и в помине. Есть небольшая грыжа. Ее можно убрать, это совсем несложная операция. Можно это делать по полису ОМС, но тогда придется ждать очереди. Или в частной клинике, но за некоторую сумму. Это не так дорого. Операция ведь очень простая.

– Не буду платить! – буркнула женщина. – Знаю я это ваше…Вы же нарочно диагноз придумали, чтоб вытянуть деньги! Потом разделите их со своими дружками из частной…

– Хамить, – заметил Олег, – вовсе не обязательно. Хотите бесплатную операцию – будет бесплатная. Но не раньше, чем через полгода. Я все же рекомендую провести ее сейчас, пока…Простите, я не знаю вашего имени…

– Лариса.

– Так вот, Лариса, я рекомендую прооперировать вашу дочь сейчас. Мало ли что может произойти за полгода – год? Девочка растет, и…поймите, это ведь и на цене отразится. Тот же расчет лекарственной дозы рассчитывается исходя из массы тела.

– Не буду я ни за что платить! – выкрикнула она. – Вы тут сидите и думаете, что мало получаете? Так вот, не только вы! Не все вокруг вас банкиры, если что. Нет у меня денег! Не-ту! Безработная я, да малоимущая! И ни за что я платить не собираюсь! Не заставите! Милка где? Куда вы ее дели?

– Ждет за дверью, – пожал плечами Олег. – А вы в курсе, что я могу сообщить о вас в органы опеки? Вашему ребенку необходимо лечение, а вы отказываетесь этим заняться.

– Этому…ребенку, – запинаясь от злости, – проговорила Лариса, – необходим ремень…и я этим займусь.

А если вы попробуете нажаловаться, то я…да ну вас! Она бросилась к двери, но врач успел преградить ей путь.

– Слушайте, – сказал он тихо, – Имейте же совесть! Речь о ребенке идет!

– Пропустите! Что вы болтаете о том, чего не знаете?

– Чего я не знаю? Я знаю то, что сказано здесь! – он потряс заключениями перед глазами Ларисы.

– И нажалуюсь, как вы выразились, обязательно, даже не сомневайтесь. Но боюсь, пока вы будете водить за нос опеку, изображая примерную мать, мы потеряем время! Для чего вы ребенка рожали?

– Я ее не рожала! – крикнула Лариса. Ее лицо от гнева пошло красными пятнами. – Она мне случайно досталась, я не просила, понятно?!…

Олег замер. Не просила? Что значит – не просила? Лариса стиснула зубы, осознав, что сболтнула лишнее. Но было поздно. Он видел, как подрагивают её пальцы, как в глазах мелькают паника и гнев.

– Что значит «не просила»? – спросил он медленно.

– Да какая разница! – зло выплюнула она. – Вы всё равно ничего не поймёте!

– Попробуйте объяснить. Если Милу удочерили, то почему вы так относитесь к ней?

Лариса нервно провела рукой по волосам.

– Это неважно… – пробормотала она. – Забудьте, что я сказала.

Олег устало провёл рукой по лицу. Он слишком долго работал с людьми, чтобы не замечать очевидного. Этот ребёнок жил не с матерью. Он был… ненужным?

– Лариса, вы когда последний раз водили Милу к педиатру? – спросил он.

Женщина лишь раздражённо дёрнула плечом.

– Да здорова она! Чего её таскать по врачам?

Олег глубоко вдохнул.

– Хорошо. Тогда скажите, где её документы? Свидетельство о рождении, полис, медкарта?

Лариса прищурилась.

– А вам-то какое дело?

– Мне очень даже есть дело, – твёрдо сказал он. – У девочки грыжа, и ей нужна операция. Вы отказываетесь платить. А если документов нет, то как вы её лечите? Да хоть в школу оформляли?

Лариса молчала.

– Она вообще ваша дочь? – голос Олега звучал жёстче, чем он хотел.

Женщина дёрнулась, будто он ударил её.

– Да какая разница?! – выкрикнула она. – Я её не рожала, ясно?! Она мне не нужна!

За дверью послышался всхлип. Лариса обернулась и увидела Милу, стоявшую в проёме. Глаза девочки были полны слёз.

– Мам… – тихо прошептала она.

– Заткнись! – рявкнула Лариса, но тут же осеклась. В коридоре уже собрались люди: медсёстры, пациенты, кто-то снимал на телефон.

Олег молча обнял Милу за плечи и, не отпуская её, посмотрел на Ларису.

– Думаю, теперь этим делом займутся соответствующие органы, – холодно сказал он.

Лариса растерянно огляделась, а затем, зло пнув стул, развернулась и вылетела в коридор.

Олег выдохнул и посмотрел на Милу. Девочка дрожала.

– Всё будет хорошо, – сказал он, обнимая её крепче.

Она всхлипнула и доверчиво прижалась к нему.